 Брюс Ли родился в 1940 году в семье актера китайской оперы Ли Хой Чена и полукитаянки-полунемки Грэйс Ли.
Строго говоря, он - Ли Джан Фан (в переводе с китайского - "возвращайся
назад": ребенок родился в Сан-Франциско, и мать хотела, чтобы ее сын
вновь вернулся в Америку), Когда мальчик подрос, ему дали имя Ли Йен
Кам ("никогда не сидящий на месте"): после первой киносъемки появилось
имя Ли Суй Лунг ("маленький дракон"). А в свидетельстве о рождении,
выданном в китайской больнице города Сан-Франциско, стояло имя Брюс Ли.
В то, что Брюс Ли на самом деле был мальчиком, верили далеко
не все. Злые духи точно знали, что Грэйс родила девочку: мать и отец
потратили много сил на то, чтобы сбить их с толку, и даже дали ребенку
девчоночье прозвище Малышка Феникс. Их первый сын умер, и они решили,
что чем-то прогневали богов; в Китае верят, что вторым ребенком в семье
должна быть девочка, и Грэйс с Ли удочерили дочку бедняка. Потом у них
родился сын Питер, затем Грэйс снова забеременела и не находила себе
места от беспокойства: по китайским поверьям, второй сын тоже находится
в опасности. Новорожденному Брюсу Ли прокололи уши и называли его
девичьим именем — казалось, что злых духов удалось обмануть.
Брюс Ли рос и не давал покоя всему кварталу: второго такого шкоды в
Гонконге не было. Брюс Ли носился по городу, дружил с кем попало,
таскал яблоки с лотков уличных торговцев и не слушал родителей —
большой грех для почитающих старость китайцев. Впрочем, отец Брюса Ли
тоже не отличался семейными добродетелями. Он был хорошим актером и
отличным малым, его любили друзья и женщины, а он в них души не чаял —
Ли Хой Чен тратил деньги на что угодно, только не на детей. По
гонконгским меркам Ли был состоятельным человеком (ему принадлежало
несколько квартир, которые он сдавал в аренду), но то, как жила семья,
привело бы в ужас чикагского безработного. Большой стол, за которым
ели, играли и читали; единственная комната, в которой спали Ли, Грэйс,
их дети, дедушки и бабушки, несколько слуг и огромная немецкая овчарка;
вентилятор под потолком, уныло гонявший горячий воздух… Воду в дом
подавали раз в неделю на несколько часов, и ее набирали во все плошки.
Семейство Брюс Ли принимало душ на кошачий манер, размазывая воду по лицу,
фыркая и брызгаясь, — что такое ванна, в доме не знали, а
сорокаградусная жара в Гонконге была в порядке вещей... Но все, кто жил
под этой крышей, были свято убеждены, что такой комфорт есть только в
губернаторском дворце: большинство китайцев ютилось в тесных жалких
лачугах.
Дети подрастали, и их надо было учить — Брюса Ли и
его братьев отдали в иезуитский колледж. Иезуиты вот уже несколько
веков занимались в Китае миссионерской работой и знали об аборигенах
больше, чем кто-либо другой, но справиться с Брюсом Ли не сумели даже
они.
Маленький, худенький, шустрый, Брюс Ли не мог сидеть на
месте, не желал ломать голову над арифметикой и английской грамматикой
и испытывал огромное удовольствие, только когда ему удавалось
расквасить чей-нибудь нос. Бывший классный наставник Брюса Ли, брат
Генри, вспоминая его через много лет, уверял, что он был необычным
ребенком - живым, восприимчивым, умным. С ним надо было обращаться
очень мягко, все время занимать его воображение - тогда он вел себя как
паинька... Судя по всему, это редко удавалось брату Генри: прошло
несколько лет, и Брюса Ли выгнали из иезуитской школы.
В
Брюсе Ли жила огромная тяга к самоутверждению, уличные разборки
возвышали его в собственных глазах. Он был щуплым, увертливым и
абсолютно бесстрашным: поводом для драки могло послужить даже то, что
встречный мальчишка не так на него посмотрел, не так вздохнул, не туда
сплюнул, недостаточно почтительно извинился. На рост и вес своих
недругов Брюс Ли внимания не обращал, и они лупили его по два раза на
дню. Ли Хой Чен, конечно, не был образцовым отцом, но синяки на лице
сына и вечно порванная одежда действовали ему на нервы. Причитающая
Грэйс промывала ссадины и штопала разодранную рубашку, а Ли каждый
вечер читал Брюсу Ли нотации: в конце концов он от этого безмерно
устал. Денег детям Ли Хой Чен не давал из принципа, но когда Брюс Ли
попросил оплатить ему уроки кун-фу, он неожиданно для себя самого
согласился — у него появилась хоть слабая надежда на то, что это
безобразие когда-нибудь кончится.
Брюс Ли выбрал жесткий и
агрессивный винь-чунь — по преданию, создательницей стиля была
монахиня, жившая в XV веке. (Она изобрела его, когда наблюдала за
схваткой змеи с журавлем.) Монахиня научила ему девушку Юм Винь Чунь,
та — своего будущего мужа, у него тоже были ученики... Так очередь
дошла до Ип Мена, бывшего инспектора полиции в городе Намхое, бежавшего
в Гонконг от войск Мао Цзе-дуна. В Гонконге Ип Мен открыл свою школу и
зарабатывал на жизнь тем, что делал из таких, как Брюс Ли, уличных
шалопаев настоящих бойцов.
Бег на пять километров и сотни
отжиманий, бесконечные удары по мешку с песком, акробатика, бои в
полном контакте, когда кулак противника что есть силы обрушивается на
твои ничем не защищенные ребра... Тренировки в школе Ип Мена заковали
его тело в непробиваемую мышечную броню, научили почти совершенной
технике боя. Брюс опробовал ее на своих одноклассниках, и результаты
были более чем удовлетворительными.
Вскоре родители отдали
его в другую школу — там выяснилось, что занятия с Ип Меном пошли
ребенку на пользу. Отличником Брюс Ли, разумеется, не стал, зато сильно
поубавилось донимавшее отцов-иезуитов бессмысленное озорство. На
проказы у юного Брюс Ли больше не было сил: после занятий винь-чунем болела
каждая косточка - легкость пришла лишь на пятый год.
Зато
теперь Брюс Ли успокоился. Он стал королем школы — на улице его всегда
сопровождала почтительная свита. Разобравшись с товарищами по классу,
Брюс Ли взялся за английских мальчишек: они постоянно дрались с
маленькими китайцами и. как правило, лупили их почем зря. Англичане
были гораздо крупнее, к тому же в их школах учили боксировать, но удары
коленом в подбородок, лбом в нос и локтем в ухо оказались для них
сокрушительной неожиданностью. Один за другим властители морей
отправлялись в глубокий нокдаун, и с каждым подбитым глазом и
расквашенным носом рос авторитет Брюса Ли: в Гонконге хорошо помнили об
"опиумной войне", разграбленном Пекине и надписях "Собакам и китайцам
вход воспрещен", совсем недавно исчезнувших из центральной части
города.
Жизнь улыбалась Брюсу Ли, и к восемнадцати годам он
чувствовал себя почти счастливым. Когда он был совсем маленьким, отец
научил его танцевать, и теперь он выиграл первенство Гонконга по
ча-ча-ча, сыграл несколько детских ролей в боевиках. На улице с ним
никто не спорил. В свободное от драк и тренировок время Брюс Ли брал
уроки танцев. Теперь он выглядел как франт — тщательно зализанные и
набриолиненные волосы, безукоризненно отглаженный черный костюмчик (он
утюжил его сам, не доверяя матери), узенький галстучек с ровным узлом.
То ли ученик миссионерской школы, то ли танцор из варьете — идеальная
мишень для желающего развлечься уличного хулигана.
На
гонконгских улицах с маменькиными сынками обходились неласково. На
лакированный ботинок было приятно плюнуть, за галстук — дернуть. Но
вслед за этим наглец получал сау-до — любимый удар Брюса Ли, когда на
горло нападающего обрушивается закаленное многочасовыми тренировками
ребро ладони. В один прекрасный день он попотчевал им трех членов
гонконгской "Триады", двое из которых попали в больницу.
Древнейшее из азиатских преступных сообществ, "Триада'' существовала
сотни лет: возникнув как боровшееся с маньчжурскими завоевателями
тайное общество, со временем оно переключилось на торговлю наркотиками.
Тех, кто в него вступал, связывала круговая порука: общество требовало
от своих людей абсолютной верности, а взамен предоставляло им защиту.
Если бы людей из "Триады" начали безнаказанно избивать на улицах,
власть и престиж клана не стоили бы и ломаного гроша. Брюс Ли теперь
должен был умереть — быстро и по возможности мучительно. Его,
родившегося в Сан-Франциско, спасло то, что он считался гражданином
США, — мать за один вечер собрала вещи, купила билет на пароход и
отправила Брюса в Америку к знакомым. О том, что она посылает сына
навстречу богатству и славе, до смерти перепуганная Грэйс Ли и не
подозревала.
Семьдесят лет назад в Соединенные Штаты привезли
первую партию китайцев. Америка стремительно покрывалась сетью железных
дорог, для их строительства была нужна дешевая рабочая сила — нищие,
трудолюбивые и безответные азиаты подходили для этого как нельзя лучше.
Лучшим аргументом в диалоге с ними считался хук правой: нищие крестьяне
из глухих китайских деревень, никогда не учившиеся боевым искусствам,
сносили такое обхождение с конфуцианским долготерпением. Время шло,
нравы смягчились, но уделом американских китайцев оставались прачечные
и дешевые ресторанчики — в один из них и устроился Брюс Ли.
Брюс Ли вскоре превратился в кинозвезду. Произошло это, в общем-то,
случайно: телепродюсер Уильям Дозье искал актера на роль в новом
сериале, рядом оказался человек, который учился у Брюса, — и роль
досталась ему. Потом Брюс Ли дали новую роль, а затем обошли ради
американского актера. Брюс Ли переживал — ему казалось, что кинокарьера
не складывается, но когда он приехал в Гонконг, земляки были готовы
носить его на руках. Оказалось, что дома он пользуется бешеной
популярностью — в родной город Брюс Ли вернулся в ореоле
американской кинозвезды и одновременно воина, побившего "белых чертей".
Фанклуб
Брюс Ли - www.brucelee.org.uk
Учимся
отдыхать
Музыка бесплатно
Лечимся травами и медом Новости здоровья и красоты
ВАШЕ МНЕНИЕ о Брюс Ли - Bruce Lee - БРЮС ЛИ
|
Главная 
